Previous Entry Share Next Entry
Воспоминания моей бабушки о ГУЛАГе или валенки за 8 рублей
gurianov_pavel

Миф о тотальной чудовищности ГУЛАГа, которым валили Советский Союз, и на который продолжают  молиться наши либералы лично для меня всегда был лишь мифом. Ведь стройки ГУЛАГа – это место где познакомились и поженились мои бабушка с дедушкой. Они в подробностях рассказывали о том, какими были настоящие лагеря ГУЛАГа в Пермской области. Их воспоминания я оформил в виде интервью и представляю в этой статье.

Моя бабушка  - Невенчанова (в те годы, Паламожных) Эльза Вениаминовна, работала с 1955 по 1956 г. начальником смены Косьвинского гидролизного завода (сейчас, Губахинский биохимический завод), который монтировали заключённые лагеря Кизеллаг. Кизеллаг (Кизеловский ИТЛ) — подразделение, действовавшее в структуре Главного управления исправительно-трудовых лагерей Народного комиссариата внутренних дел СССР (ГУЛАГ НКВД). Располагалось близ города Кизел с 6 июня 1947 года в Пермской области. К производству лагеря относились лесозаготовки, а также строительство и ремонтные работы на Широковской ГЭС, Косвинском гидролизном заводе, судоремонтных мастерских, работа в каменном карьере, изготовление мебели, строительство и содержание железных дорог.

- Кизеллаг был лагерем «политзаключенных» в основном?

- В основном у нас на Косьвинском гидролизном заводе работали «политические» и люди, которые имеют судимость за мошенничества, за кражу документов.

- То есть не уголовная среда?

- Не уголовная. Работали на Косьвинском гидролизном заводе. Их привозили в 8 часов, они шли по цехам, там, где им распределена работа, и работали с 8 часов утра до 5 вечера. Обеденный перерыв у них был или с 12 до 13, или с 13 до 14. И обедали они в нашей столовой.

- То есть столовая, где обедают работники?

- Да. Их водили туда обедать. В это время столовая была закрыта, и нас туда не пускали. А потом они снова шли работать, и в 5 часов «били склянки», то есть там ведь стоят посты, и пока каждый пост не «отобьёт склянку», что у него всё спокойно, что никого нет, только тогда начинали выпускать. Впереди шли собаки, сзади тоже. Держали оружие. По бокам тоже шёл конвой.

- А какое у них было питание? Неизвестно? Раз не видели, не знаете?

- Знаю, что была свиноферма, и было зеленое хозяйство, были огурцы, редиска и часть денег они получали на руки, а часть денег им шло на сберкнижку, они могли купить себе продукты, в ларьках и могли купить какие-то промтовары. У нас вот, например, не было валенок, нигде, а у них были. Они были одеты в валенки…

- Которые они покупали в своём магазине?

- У них были ларьки. Почему знаю, потому что у меня пропали валенки, которые я купила в Кизеле на рынке за 700 рублей, я их поставила на батарею, и они у меня растаяли, превратились в сплошные отдельные кусочки. Я заплакала, потому что мне не в чем было выйти. Мои рабочие, которые были заключенными этой колонии, сбегали домой ко мне, принесли сапожки, которые были коротенькие. Они сказали: «Вы не плачьте, дайте нам 8 рублей, и мы вам купим валенки». И принесли мне валенки, за 8 рублей. А на базаре они стоили 700.

- На базаре 700, а в ларьке заключенных — 8 рублей?

- Да, потому что это было государственное.

- То есть, на вид люди не были похожи на изможденных, сами себя изнутри съедающих, как описывают состояние заключённых в музее «Пермь-36»? Не говорили, что голодают постоянно? Такого не было?

- Нет, они были нормальными людьми. Им давали обычный обед, как и нам. Борщ, второе, например, пюре с какой-то котлеткой, и компот.

- То есть, питание общее было? Что приготовят в столовой, то и сотрудникам, и заключенном давали?

- Ну, мы иногда могли что-то себе заказать, а у них был общепит.

- А какие условия у них были? Как они жили?

- Понимаешь, вот у нас не было клуба, а у них был, и они в этот клуб ходили. А нам давали только один день, по-моему, субботу или воскресенье. Давали клуб, в котором мы могли посмотреть кино, или драмкружок работал — в этом случае пьесы ставили. А так, у них была библиотека, а у нас библиотеки не было. Мы когда приехали, завод ещё строился, он ещё не пущен был, мы ещё монтаж вели. Он только в марте 56-го года был пущен.

- А какую работу выполняли заключённые?

- Они монтаж завода делали, вели трубопроводы, оборудование химическое, теплообменники подключали, проверяли, правильно ли они работают, гидролиз-аппараты ставили, выкладывали внутри плиткой, аппаратуру ставили, насосы, большие чаны — нейтрализаторы, бродильные аппараты монтировали. Водопровод, канализация, электричество — прокладывали кабеля. Если они выполняли план, то им ставили 121 %, и один год заключения шёл за три. И они поэтому требовали, чтобы им ставили 121 %. Вот у моего мужа, с которым мы познакомились на этом производстве, был случай, когда они (а он работал на участке, где рабочие были из другого лагеря — для уголовников), говорят ему: «Ставь 121%, иначе мы тебя сейчас закопаем в траншею». Он говорит: «Закапывайте, а 121% я вам не поставлю, потому что вы план не выполнили».

А были там еще лагеря для убийц, так называемый «Кучок». И там сидели люди по 14-15 лет, убийцы. И они убивали тех, кто их охранял и начальников лагерей. Начальники лагерей прямо один за другим менялись, потому что их убивали. Их проигрывали в карты. Это было до тех пор, пока не изменился закон. Давали самое большее 15 лет за убийство, и он 13 человек убьёт, а ему дают 15 лет. И в 56-м году был принят закон — убийство за убийство. И их пересуживали и давали расстрел. Причём они так боялись этого расстрела… Был человек, который проглотил термометр, потому что если ты болен, тебя не расстреливают. А это считалось болезнью. Вилки глотали, землю ели, в общем, всё что угодно.

Были и такие лагеря, как «Кучок», а были «политические». И в 54-м году, когда Хрущев пришёл, он решил объединить лагерь воров, убийц и «политических». И в этом Кизеле, на Косьве, несколько дней шла война, когда их объединили, между «политическими» и «уголовными». Так их разнимали брандспойтами, а потом опять разделили. Когда мы приехали, «политические» и «уголовные» уже были отдельно.

- Заключённые получали зарплату?

- Зарплата у них была примерно такая же, как у всех рабочих. Как положено было, такую зарплату и платили. Некоторые после 25 лет выходили с рюкзаками денег.

- Тогда ведь и инфляции не было. А какие это были люди?

- Вот Марушин, он был у Коли, моего мужа, начальником, он просидел в Иркутской колонии не то 10, не то 15 лет. Как он говорил: «Прошёл сталинский университет». Тем не менее, он был начальником всего строительства на Косьве.

- Освободился и потом уже работал?

- Да, освободился и работал. Главный механик тоже до этого где-то сидел, а потом его поставили главным механиком, и он работал. Жена у него была заведующей больницы.

Был там первый директор атомной электростанции. Он был начальником водоснабжения и канализации. Сказал, что он был в чём-то не согласен с Маленковым — и на другой день оказался здесь, на Косьве. У него был хороший большой кабинет, в котором он сидел, занимался, у него были там чертежи, он смотрел, как ведут монтаж. Знаю, потому что меня поставили к нему курировать водоснабжение и канализацию, сказали: «Они уйдут, и никто не будет знать, где какая задвижка, а ты должна всё знать». А я, конечно, в водоснабжении и канализации ничего не понимала, и он мне объяснял, нормально, по-человечески. Никаких у нас с ним политических дебатов не было, единственное, он мне сказал, что он бывший директор, что он пишет докторскую диссертацию здесь, и просил меня выписать ему книги. Дал деньги, я ему выписала из ленинской библиотеки книги, они пришли на моё имя, я ему дала их, потом он отдал, и мы их снова переправили в Москву.

- Он должен был выйти скоро?

- Он вышел сразу же, в 56-м году после XX съезда КПСС, уехал в Москву.

- А какое было отношение у охранников, у персонала к осужденным?

- Во всяком случае, в нашем присутствии они ходили по заводу совершенно спокойно, свободно, их никто не донимал, а в 5 часов начинали бить склянки, и они все собирались около ворот. Собирались, строились и строем шли в свой лагерь.

Я как-то особенно ни с кем разговоров не вела, я давала задания, смотрела, как выполнялись эти задания, как вёлся монтаж оборудования. Единственный случай был с профессором из Харькова. Говорили, что он троцкист. Я подошла, он говорит: «Скажите, пожалуйста, что-нибудь приятное, 20 лет не слышал женского голоса, хоть ругайте меня, но приятно. Но Вы не думайте, что я 25 лет просидел, и меня переубедили. Я как был троцкистом, так и остался». У него была такая «профессорская» внешность.

- А с какого по какой год Вы работали в этом лагере?

- Я приехала туда в октябре 55-го года, а уехала оттуда в августе 56-го, я год проработала, даже меньше.

- А это был лагерь, созданный именно вокруг завода, получается?

- Да. А может быть, даже завод-то строили, потому что там лагерь, потому что там есть рабочая сила. Ну, конечно не то, что бесплатная, а просто рабочая сила…

- Ну, если они зарплату получали, значит не бесплатная.

- Рабочих очень не хватало. Это сейчас разбрасываются рабочими, а у нас ведь всё время рабочих не хватало.



Интересный рассказ, но в общем-то ни о чем.
Темин ГУЛАГ применяется в основном к сталинскому времени, то есть с конца 20-х до 1953-54 года, после чего начались массовые амнистии и реабилитации, а также резкое и существенное смягчение перестройки всей системы МГБ, МВД, полная смена руководящих кадров в них, общая гуманизация правоохранительной сферы, включая тюрьмы и лагеря.
А ваша бабушка только приехала туда в 55 году...

Это уже воспоминания про лагеря начала оттепели, интересно тоже, но это совсем иная песня.
А использование в заголовке слова ГУЛАГ только сбивает с толку...

ГУЛАГом система называлась до 1956 года. Поэтому они её ещё застали.

(Deleted comment)
Какая неожиданность, ещё один невинноосужденный.
Надеюсь, сейчас вы наслаждаетесь прекрасными местами и прекрасными временами. Хорошо быть на коне, а?

(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
Автору большое спасибо за такой рассказ. К сожалению сейчас никто не читает документы и принято представлять ГУЛАГ как нацистские концлагеря.
Бабушка ваша здравствует ?

Моего деда в 37 году, расстреляли в Зауральной роще через двое суток после ареста. Реабилитирован, а толку. Отец в возрасте 2-х лет остался сиротой(мать его умерла когда отцу исполнился год). Как он выжил не представляю. Некоторые товарищчи уже в 70 годах периодически ему бросали в лицо, что он сын врага народа. Когда он рассказывал как выживал, брала жуткая оторопь. Не всё так однозначно было. Могу сказать что не Сталин и Берия расстреляли деда, а эти Шариковы и Швондеры. А сколько таких Шариков сейчас, уму непостижимо.

(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)

Сталин-это СССР и Победа -ПОВТОРЮСЬ!!!


Re: Сталин - это русофоб.

Русский народ - вот кто победитель в ВОВ!


Сама она не сидела.
"Я приехала туда в октябре 55-го года, а уехала оттуда в августе 56-го"
Вообще уже хрущевское время.

"Миф о тотальной чудовищности ГУЛАГ" - никакой не миф. Просто условия существенно отличались в разные годы и в разных местах.

(Deleted comment)
очень ценные свидетельства

Бабушка не была зэка

Этим все сказано

Эх, какую страну потеряли, какие хорошие лагеря, какие прекрасные охранники и сытная еда! Вот бы сейчас это все вернуть!

Мордор это был, а не страна.

Мои дед ветеран орденов ленина и двух орденов красного знамени, и медалей не пересчитать. О своем брате только после перестройки и реабилитации говорить стал. До этого боялся.

Не хватает обжигающих натурализмом подробностей "поедания коммунистами человечены"?

Не хватает воспоминаний лагерного начальства и вертухаев. Вам не кажется?
Пообщайтесь для расширения кругозора со свежими сидельцами наших дней, про кино вино и домино. Многое для себя откроете.

Edited at 2015-04-20 08:48 pm (UTC)

О довоенном сидении посаженных " за колоски" знаю по рассказам бабушкиных подруг и бабушек некоторых клиентов( что те запомнили).
Для некоторых тюрьма оказалась раем, они первый раз поели досыта. Одна такая молодая девчонка после тюрьмы была предметом зависти деревенских подруг- у нее были сапоги!
Но было и другое- и насиловали во многих тюрьмах поголовно и издевались на полную катушку.
У мамы от тех же времен как в посте были самые страшные воспоминания. Ее после распределения послали в лесхоз . Уже при ней политических всех стали отпускать и уголовники ее доканали до такой степени, что она сбежала с распределения. ( местный прокурор предлагал поддержку за тоже самое, предлагая выбор- он или уголовная групповуха). К счастью бабушка сразу же приехала посмотреть как там дочка и забрала ее домой.
Так что по разному было.

"К счастью бабушка сразу же приехала посмотреть как там дочка и забрала ее домой. "
-------------
какой кровавый тоталитаризьм и беспредельщина

Рай на земле.

Почитаешь, описывается не ГУЛАГ, а прямо рай небесный!
Что же бабушка так мало понежилась, всего лишь годик...

Святитель Лука, Сталинский лауреат, о сталинских тюрьмах:Я ПРЕДПОЛАГАЛ ПЕРЕРЕЗАТЬ СЕБЕ ВИСОЧНУЮ АРТЕРИЮ.
Автобиография. Третий арест.
Через год, в 1937 году, начался страшный для Святой Церкви период — период власти Ежова как начальника Московского ГПУ. Начались массовые аресты духовенства и всех, кого подозревали во вражде к советской власти. Конечно, был арестован и я. Ежовский режим был поистине страшен. На допросах арестованных применялись даже пытки. Был изобретен, так называемый допрос конвейером, который дважды пришлось испытать и мне. Этот страшный конвейер продолжался непрерывно день и ночь. Допрашивавшие чекисты сменяли друг друга, а допрашиваемому не давали спать ни днем ни ночью.
Я опять начал голодовку протеста и голодал много дней. Несмотря на это, меня заставляли стоять в углу, но я скоро падал на пол от истощения. У меня начались ярко выраженные зрительные и тактильные галлюцинации, сменявшие одна другую. То мне казалось, что по комнате бегают желтые цыплята и я ловил их. То я видел себя стоящим на краю огромной впадины, в которой расположен целый город, ярко освещенный электрическими фонарями. Я ясно чувствовал, что под рубахой на моей спине извиваются змеи.
От меня неуклонно требовали признания в шпионаже, но в ответ я только просил указать, в пользу какого государства я шпионил. На это ответить, конечно, не могли. Допрос конвейером продолжался тринадцать суток, и не раз меня водили под водопроводный кран, из которого обливали мою голову холодной водой. Не видя конца этому допросу, я надумал напугать чекистов. Потребовал вызвать начальника Секретного отдела и, когда он пришел, сказал, что подпишу все, что они хотят, кроме разве покушения на убийство Сталина. Заявил о прекращении голодовки и просил прислать мне обед.
Я ПРЕДПОЛАГАЛ ПЕРЕРЕЗАТЬ СЕБЕ ВИСОЧНУЮ АРТЕРИЮ, приставив к виску нож и крепко ударив по спинке его. Для остановки кровотечения нужно было бы перевязать височную артерию, что невыполнимо в условиях ГПУ, и меня пришлось бы отвезти в больницу или хирургическую клинику. Это вызвало бы большой скандал в Ташкенте.
Очередной чекист сидел на другом конце стола. Когда принесли обед, я незаметно ощупал тупое лезвие столового ножа и убедился, что височной артерии перерезать им не удастся. Тогда я вскочил и, быстро отбежав на середину комнаты, начал пилить себе горло ножом. Но и кожу разрезать не смог.
Чекист, как кошка, бросился на меня, вырвал нож и ударил кулаком в грудь. Меня отвели в другую комнату и предложили поспать на голом столе с пачкой газет под головой вместо подушки. Несмотря на пережитое тяжкое потрясение, я все-таки заснул и не помню, долго ли спал.
Меня уже ожидал начальник Секретного отдела, чтобы я подписал сочиненную им ложь о моем шпионаже. Я только посмеялся над этим требованием.
Потерпев фиаско со своим почти двухнедельным конвейером, меня возвратили в подвал ГПУ. Я был совершенно обессилен голодовкой и конвейером, и, когда нас выпустили в уборную, я упал в обморок на грязный и мокрый пол. В камеру меня принесли на руках. На другой день меня перевезли в «черном вороне» в центральную областную тюрьму. В ней я пробыл около восьми месяцев в очень тяжелых условиях.
Большая камера наша была до отказа наполнена заключенными, которые лежали на трехэтажных нарах и на каменном полу в промежутках между ними. К параше, стоявшей у входной двери, я должен был пробираться по ночам через всю камеру между лежавшими на полу людьми, спотыкаясь и падая на них.
Передачи были запрещены, и нас кормили крайне плохо. До сих пор помню обед в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, состоявший из большого чана горячей воды, в которой было разболтано очень немного гречневой крупы.

Всяко было. Видать святоши нагрешили раз им боженька такое испытание ниспослал.

За решеткой оно по разному, везде и всегда.

Мы все должны быть благодарны ГУЛАГу!!!

Не было бы ГУЛАГа - не было бы нас самих! У меня бабушка с дедушкой познакомились, когда прабабушку удалось вырвать с лагеря (по блату и за взятки), а дед как раз освобождался. А если б не посадили прабабку как ЧСИРа? Если бы деда по "указу о недоверии" не закрыли? Не было бы моего отца, а значит и меня.

Поэтому я всегда буду благодарен лагерям!

?

Log in

No account? Create an account